Неолиберализм: что означает термин и почему его толкуют по-разному

В новостях, соцсетях и политических дискуссиях слово «неолиберализм» звучит постоянно, но почти никогда — с одинаковым смыслом. Для одних это экономическая теория о свободном рынке, для других — название всего, что не нравится в современном капитализме: приватизации, сокращения социальных программ, глобализации. Такое размывание не случайно: термин прошел долгий путь от узкого интеллектуального кружка 1930-х годов до универсального ярлыка, который чаще используют критики, чем те, кого им описывают.

Ниже — попытка разобраться без идеологических лозунгов: откуда взялось понятие, какие идеи оно реально охватывает, чем отличается от классического либерализма, где оно применялось на практике и почему вокруг него до сих пор ведутся споры.

Что такое неолиберализм простыми словами

Если объяснять максимально коротко, неолиберализм — это взгляд, согласно которому рынок и частная собственность должны быть главным механизмом организации экономики, а роль государства — сводиться к защите конкуренции, прав собственности, стабильной валюты и исполнения договоров. Государственное вмешательство в виде большого социального сектора, государственных предприятий или регулирования цен рассматривается как источник неэффективности.

На практике это обычно означает набор политических шагов: приватизацию государственных компаний, сокращение государственных расходов, снижение налогов, либерализацию торговли, снятие ограничений на движение капитала и ослабление регулирования бизнеса. Именно этот пакет критики имеют в виду, когда говорят о «неолиберальных реформах».

Но есть важный нюанс. Термин не является самоназванием ни одной крупной политической силы сегодня. Экономисты, чьи идеи чаще всего называют неолиберальными — например, Милтон Фридман, — обычно именовали себя либералами (в европейском смысле) или либертарианцами. Слово «неолиберал» в современном употреблении почти всегда звучит из уст оппонентов, и поэтому его значение зависит от того, кто и против чего выступает. Это первая причина, почему толкования так разнятся.

Как возник термин: краткая история

История неолиберализма как идеи начинается с кризиса классического либерализма в первой половине XX века. Мировая экономическая депрессия 1930-х годов подорвала веру в саморегулирующийся рынок, а кейнсианство и плановая экономика казались гораздо более убедительными ответами на массовую безработицу.

1938 года в Париже состоялся коллоквиум, посвященный книге американского журналиста Уолтера Липпмана «Хорошее общество». Именно там, по распространенной версии, впервые прозвучал термин «неолиберализм» — как попытка назвать обновленный либерализм, который признавал бы определенную роль государства, но отстаивал рыночный порядок против планирования. Участники, однако, не договорились даже о границах этого обновления, так что с самого начала понятие было размытым.

Вторая ключевая дата — 1947 год, когда Фридрих Хайек собрал в швейцарском курортном городке Мон-Пелерен экономистов, философов и историков, обеспокоенных ростом государственного вмешательства. Так возникло Монпелеренское общество — сеть интеллектуалов, которая десятилетиями развивала идеи свободного рынка. Среди его участников были Людвиг фон Мизес, Милтон Фридман, Джордж Стиглер — будущие нобелевские лауреаты и архитекторы экономической политики, которую позже назовут неолиберальной.

До 1970-х годов эти идеи оставались маргинальными по сравнению с кейнсианским мейнстримом. Перелом произошел из-за стагфляции — сочетания инфляции и безработицы, которое кейнсианские рецепты не могли объяснить. Кризис 1970-х открыл окно для альтернатив, и монетаризм Фридмана вместе с критикой «чрезмерного государства» попал в центр внимания. Отсюда — уже прямая дорога к политике Маргарет Тэтчер в Британии и Рональда Рейгана в США в конце 1970-х — начале 1980-х.

Ключевые идеи и принципы

Несмотря на внутренние разногласия, мыслителей, которых объединяют под крышей неолиберализма, связывает несколько общих утверждений.

• Рынок как самый эффективный способ координации. Цены передают информацию, которую ни один плановый орган не способен собрать, поэтому конкуренция лучше административных решений распределяет ресурсы.
• Частная собственность как основа экономики и свободы. Хайек в «Дороге к рабству» связывал экономический контроль с политическим: кто контролирует ресурсы, тот контролирует и людей.
• Ограниченное государство. Его задача — правовое поле: защита собственности, договоров, конкуренции и стабильной денежной единицы, а не перераспределение и не управление предприятиями.
• Приоритет ценовой стабильности. Монетаристы настаивали, что инфляция — прежде всего следствие чрезмерной эмиссии денег, и центральные банки должны контролировать денежную массу, а не пытаться «покупать» занятость инфляцией.
• Свободная торговля и открытые рынки капитала как условия роста.

Отдельно стоит упомянуть то, что часто выпадает из популярных изложений: ранние неолибералы, особенно немецкие ордолибералы, вовсе не были сторонниками ничего не регулировать. Они считали, что государство должно активно создавать и поддерживать правила конкуренции — бороться с монополиями и картелями, — потому что рынок сам себя от сворачивания конкуренции не защитит. Именно из этой традиции выросла социальная рыночная экономика послевоенной Германии, которая сочетала рынок с развитой социальной защитой. Изображение неолиберализма как простого призыва «убрать государство» — это упрощение, игнорирующее половину истории понятия.

Чем неолиберализм отличается от либерализма

Наиболее частая путаница возникает именно здесь, потому что слова похожи, а смысл в разных языках и традициях разный. Классический либерализм XVIII–XIX веков — это широкая политическая философия: права человека, конституционный строй, свобода совести и слова, ограничение власти, равенство перед законом. Экономическая свобода была важной частью, но не единственным содержанием.

Неолиберализм возник как специфически экономическая программа внутри этой традиции, с фокусом на рыночном порядке. В то же время в современном политическом языке, особенно в США, слово «либерал» означает почти противоположное — сторонника активного социального государства. Поэтому американец, который слышит «неолиберал», часто представляет себе правого сторонника крупного бизнеса, тогда как европейский дискурс вкладывает в слово другие акценты.

Эта таблица объясняет, почему споры «что такое неолиберализм» часто ходят по кругу: собеседники используют либо узкое историческое значение (направление мысли Хайека — Фридмана), либо широкое публицистическое (любая прорыночная политика после 1980-х), либо вовсе оценочное — как синоним «жесткого капитализма».

Неолиберализм на практике: реальные примеры

Теорию легче всего понять через конкретные эпизоды, которые историки и экономисты регулярно приводят как примеры неолиберальной политики.

Чили после 1973 года

Первый масштабный эксперимент связывают с режимом Аугусто Пиночета. Группа чилийских экономистов, выпускников Чикагского университета (их называли «чикагские мальчики»), провела приватизацию, либерализовала торговлю, реформировала пенсионную систему по принципу индивидуальных накопительных счетов. Экономические результаты оценивают противоречиво: рост сочетался с глубокими кризисами и высоким неравенством, а сам контекст — военная диктатура с массовыми нарушениями прав человека — навсегда остался частью дискуссии о цене таких реформ.

Британия при Маргарет Тэтчер

Правительство Тэтчер (1979–1990) приватизировало десятки государственных предприятий — от телекоммуникаций до газа и электроэнергетики, ограничило влияние профсоюзов, сократило прямое регулирование экономики и сделало ставку на борьбу с инфляцией даже ценой высокой безработицы в начале 1980-х. Сторонники считают эти реформы спасением британской экономики от стагнации, критики — причиной деиндустриализации целых регионов и скачка неравенства.

США при Рейгане

Рейгановская программа включала снижение налогов, особенно для высоких доходов, дерегулирование ряда отраслей и жесткую монетарную политику Федеральной резервной системы под руководством Пола Волкера. Подавление инфляции удалось, но ценой глубокой рецессии в начале 1980-х, а бюджетный дефицит и торговое неравенство стали постоянными темами дебатов.

Вашингтонский консенсус и постсоциалистические трансформации

1989 года экономист Джон Уильямсон сформулировал десять пунктов политики, которые Вашингтон рекомендовал странам Латинской Америки: бюджетная дисциплина, приватизация, либерализация торговли и инвестиций, рыночные обменные курсы. Этот набор получил название «Вашингтонский консенсус» и стал фактически стандартным шаблоном реформ, который МВФ и Всемирный банк применяли в развивающихся странах. Похожие рецепты — быстрая либерализация и массовая приватизация, известные как «шоковая терапия», — применялись в постсоциалистических странах, в частности в России 1990-х, где последствия в виде гиперинфляции, обесценивания сбережений и появления олигархической собственности до сих пор формируют негативное восприятие самого словосочетания «либеральные реформы» в этой части мира.

Почему термин толкуют по-разному

Разногласия в толковании — не ошибка отдельных авторов, а структурное свойство понятия. Есть как минимум четыре причины.

Во-первых, термин никогда не имел единого «владельца». В отличие от марксизма с его каноническими текстами, неолиберализм — это собрание близких, но разных школ: австрийская (Мизес, Хайек), чикагская (Фридман, Стиглер), ордолиберализм (Ойкен, Рёпке), теория общественного выбора (Бьюкенен). Они противоречили друг другу по принципиальным вопросам — например, относительно допустимости социального минимума или роли центрального банка.

Во-вторых, академическое и публицистическое употребление разошлись. В академической литературе понятие описывают как конкретную интеллектуальную традицию XX века, а в публичной полемике оно превратилось в ярлык для любой прорыночной политики — от сокращения субсидий до соглашений о свободной торговле. Чем шире употребление, тем меньше точность.

В-третьих, слово почти полностью перешло к критикам. Исследователи употребления термина отмечают: люди, которых называют неолибералами, практически никогда так себя не идентифицируют. Это делает термин удобной мишенью, но плохим инструментом самоописания — вроде того, как слово «бюрократ» мало кто употребляет о себе.

В-четвертых, реальная политика никогда не совпадала с теорией. Правительства Тэтчер и Рейгана сохраняли огромный социальный сектор, защищали отдельные отрасли и наращивали государственный долг. Поэтому дискуссия «был ли это настоящий неолиберализм» беспредметна: речь идет о направлении сдвигов, а не о реализации чистой модели.

Основные направления критики

Критика неолиберализма — отдельный жанр, но ее основные аргументы можно свести к нескольким линиям, которые стоит знать, чтобы понимать дискуссию.

• Рост неравенства. Во многих странах, проводивших прорыночные реформы с 1980-х, разрыв в доходах и состоянии заметно увеличился, хотя роль именно реформ наряду с технологиями и глобализацией исследователи оценивают по-разному.
• Провалы рынка. Кризис 2008 года стал главным аргументом критиков дерегулирования финансового сектора: слабый надзор и вера в саморегуляцию рынков завершились глобальной рецессией и массовым спасением банков за государственный счет.
• Коммерциализация общественных благ. Перенос рыночной логики на образование, здравоохранение и социальное обеспечение, по мнению критиков, превращает гражданина в потребителя и ухудшает доступ для уязвимых групп.
• Политические последствия. Демократический контроль вытесняется техническими решениями «независимых» институций и требованиями инвесторов, что сужает пространство общественного выбора.

Справедливости ради: сторонники рыночных реформ отвечают сопоставлением — страны с более высоким уровнем экономической свободы в среднем имеют более высокие доходы, а многие провалы, которые критики приписывают неолиберализму, связаны с коррупцией, слабыми институтами или половинчатыми реформами, а не с рыночным порядком как таковым. Дискуссия продолжается, и сводить ее к «доказано, что работает» или «доказано, что не работает» — некорректно с обеих сторон.

Неолиберализм сегодня: актуален ли термин

После кризиса 2008 года, а особенно после пандемии и энергетических шоков 2020-х, маятник заметно качнулся в сторону большей роли государства: индустриальная политика, субсидии стратегическим отраслям, пересмотр глобальных цепочек поставок. Даже институции, которые десятилетиями продвигали пакет Вашингтонского консенсуса, сегодня осторожнее относятся к приватизации и бюджетным сокращениям.

Это не означает, что понятие потеряло смысл. Оно остается рабочим инструментом, если использовать его точно: как название конкретной интеллектуальной традиции с ее историей, текстами и политическими последствиями, а не как универсальный лозунг. Для читателя, который встречает слово в тексте, самый практичный вопрос — не «что такое неолиберализм вообще», а «что автор этого текста вкладывает в это слово и какую политику он им описывает».

Так же стоит читать и утверждения о «смерти неолиберализма». Отдельные элементы программы — ценовая стабильность как главная цель центробанков, свободная торговля как базовый принцип, недоверие к государственным предприятиям — встроены в институциональную архитектуру многих стран и международных организаций, поэтому объявлять эпоху завершенной преждевременно.

Частые вопросы

Является ли неолиберализм идеологией правых или левых

Исторически идеи, которые называют неолиберальными, воплощали правоцентристские и консервативные правительства (Тэтчер, Рейган), но отдельные элементы — приватизацию, фискальную дисциплину — применяли и социал-демократические правительства 1990-х, например правительство Тони Блэра в Британии. Поэтому точнее говорить об экономической программе, которую в разной мере заимствовали оба политических лагеря.

Кто придумал слово «неолиберализм»

Термин приписывают участникам парижского коллоквиума 1938 года, посвященного книге Уолтера Липпмана; чаще всего авторство связывают с немецким социологом Александром Рюстовым. Впрочем, в тогдашних источниках слово употребляли непоследовательно, и современное значение оно приобрело значительно позже.

Чем неолиберализм отличается от либертарианства

Либертарианство — более радикальная позиция, сводящая государство к минимуму (полиция, суды, оборона), а в крайних версиях отрицающая его вообще. Классические неолибералы, в частности ордолибералы и сам Хайек, признавали за государством существенно больше функций: антимонопольную политику, инфраструктуру, социальный минимум. Граница между ними размыта, но радикальность в отношении государства — главный разделительный критерий.

Корректно ли называть приватизацию в Украине неолиберальной политикой

Приватизация — типичный элемент прорыночного пакета реформ, который публицистика часто обозначает этим словом. Но отдельная мера еще не делает политику «неолиберальной» в историческом смысле: имеет значение весь контекст — как создаются правила конкуренции, куда идут средства, работают ли суды и регуляторы. Ярлык здесь часто заменяет анализ, и его стоит воспринимать с осторожностью.

Как ориентироваться в дискуссии: краткий чеклист

Когда вы встречаете слово «неолиберализм» в статье, посте или речи, три простые проверки помогут понять, что именно перед вами.

1. Определите, кто говорит. Если слово употребляет критик определенной политики — это, скорее всего, оценочный ярлык, и стоит искать, какие конкретные решения (приватизация, сокращение расходов, торговое соглашение) за ним стоят.
2. Уточните масштаб. Идет ли речь об исторической традиции Хайека — Фридмана, о политике конкретной страны или о «неолиберализме» как обобщенном образе современного капитализма? Это три разных предмета разговора.
3. Ищите факты, а не только оценки. Приватизация какой отрасли, какое регулирование отменено, что произошло с доходами и неравенством — конкретика позволяет оценить утверждение независимо от ярлыка.

Такой подход не требует занимать чью-либо сторону. Он просто возвращает термину то, чего ему больше всего не хватает в публичном употреблении, — точность.